Work Text:
Олег достал. Так Серёжа ему и сказал — прямо в экран, через который проклятый волчара никак бы не мог на него повлиять. Да какой там волчара, бабулька, вот кто! С непомерной заботушкой, вопросами про еду и требованием соблюдать ворк-лайф баланс, как будто бы сам его соблюдал! Санаторий, курорт... тьфу, слова все были какие-то пенсионерские, намекающие на домино, кино про Штирлица и профилактические клизмы.
— Тебе врач чего сказал? Что отдыхать надо. И свежий воздух. В башне у тебя его нету, хоть ты все окна открой!
— А в Сириях твоих есть? — ядовито спросил Серёжа.
— Ну как тебе сказать, — вздохнул Олег. — Так себе. Местами. На дачу бы…
Серёжа задумался. Дача? Дача — это выход! Можно снять дачу и работать прямо посреди проклятого свежего воздуха, главное — чтобы интернет ловил!
Хорошая мысля приходит опосля, то есть в самом разгаре лета. Дачи уже разобрали, предложений об аренде было немного, и пришлось панически хватать первый попавшийся домик, находящийся в нормальной зоне покрытия и более-менее недалеко от города. К счастью, ужасов наподобие уличного туалета и огородного душа там не было… мебели тоже: домик только-только достроили, а жить там почему-то передумали.
Что ж, тем лучше.
Сообщив сотрудникам, что на пару недель он переходит на удалёнку, Серёжа собрал вещи, запихал в багажник каршеринговой машины и отбыл в Медное Озеро.
Первый неприятный сюрприз он получил едва добравшись. В этой медной заднице нельзя было оставить арендованную машину, пришлось разгружаться, ехать в ближайший посёлок, а оттуда возвращаться вонючим трясучим автобусом, всё как в нежном детстве, даже места примерно те же!
«Надо было не заботиться об экологии, а купить тачку нормальную, большую и чёрную», — сказал внутренний голос.
Их у Серёжи было аж две штуки: первый, воплощающий житейский здравый смысл, смахивал на Олега; второй, отвечающий за леопардовые лосины, дикие идеи и искусственный хер в виде щупальца, звали Птица.
Птица, воображаемый серёжин друг, завёлся ещё в детстве, когда было совсем одиноко и печально, да так и остался, потому что друзей просто так не кидают, с этим даже психиатр соглашался. Если уж отрастил себе диссоциативное расстройство идентичности, надо с ним поласковее, иначе это будет не Птица, а обычная улетевшая кукуха.
Вот как раз из соображений заботы о собственных бедах с башкой Серёжа и приехал в Медное Озеро, в дом, где был итальянский унитаз, но не было даже завалящего дивана. За кровать должен был отвечать олегов спальный мешок с принтом в виде волков.
«Надо было купить фиолетовый», — продолжил внутренний голос.
Если реплика про чёрную машину могла принадлежать и воображаемому Олегу, то фиолетовый спальник явно относился к фантазиям Птицы.
«Цыц, стиляга, — сказал себе Серёжа. — Мы это ненадолго. Воздухом подышим — и назад».
Опять же, глядишь, и Олег вернётся. Хотя, может, он захочет на дачу? Тогда уж точно не успеешь моргнуть, а кухня будет оборудована по последнему слову техники, периметр заминирован и каждый кабачок на грядке обучен стрелять на поражение.
Кабачков и вообще грядок тут не было, но для Олега это препятствием не станет.
Серёжин лучший друг был в край ебанутый, точно так же, как и сам Серёжа. Вероятно, поэтому они так прекрасно понимали друг друга: ничто так не объединяет, как общая ебанца.
Кое-как Серёжа оборудовал себе рабочее место — привезённое из офиса кресло-мешок, подставка под ноутбук, удлинитель — и полез проверять, не упал ли без него мир.
Мир пока держался, но верить ему не стоило.
Через несколько часов заныла спина. Пришлось подняться и пройтись; неуверенно Серёжа вышел за калитку и огляделся. Вокруг простиралось садоводство — невысокие заборы, дома разной степени запущенности, огороды, яблони и прочая зелень. Две бабки на соседнем участке тут же впились рентгеновскими глазами, не иначе вычисляли, проститутка Серёжа или наркоман.
— Здрасьте, сосед, — послышалось от другой калитки. — Ох ты ж бля!
Серёжа обернулся и понял, что точно бля.
Каков был шанс снять дачу по соседству с самым противным и гадким ментом в городе Санкт-Петербурге, который по весне вытрепал ему все нервы, пока искал маньяка-убийцу и подозревал всех подряд?
Шанс, тем не менее, выпал, и злокозненный мент с загипсованной рукой стоял у своей калитки и гнусно усмехался.
Можно было сбежать. Электричка, Питер, башня. Но бегут только ссыкуны, это Серёжа помнил с детдомовских времён! А он был никакой не ссыкун.
— Что вы тут забыли? — спросил он брюзгливо.
— Это ты что тут забыл? — по-хамски возмутился мент. — Я тут на даче!
— И я на даче!
— Я думал, у тебя вилла на Багамах.
— Не думайте, у вас плохо получается!
— Значит, тренироваться надо, — ухмыльнулся мент. — Ладно-ладно, у тебя хождение в народ, я понял. Удачи, так сказать.
— Игорёк! — обрадовалось новое действующее лицо, приятная дама неопределённого, но явно старшего возраста. — Твой друг?
— Нет! — возмутились хором Серёжа и мент.
Единогласие было как-то подозрительно. Но логично.
— Твой особенный друг! — догадалась дама и подвигала бровями.
Проклятый мент зарделся так, будто вот-вот готовился познакомиться с господином Кондратием, завопил: «Господи, тётя Лена, нет!» — и удрал, только пятки сверкнули.
Серёжа поспешил последовать вражескому примеру, а про себя завистливо удивился степени толерантности в ментовьем семействе. Особенный друг, ну надо же! Заранее жаль того, кто с этим козлом в кепке особенно дружит! Или не жаль? Так-то мужик, конечно, ничего такой. Ноги. Жопа.
Кепка.
Помотав головой, чтобы отогнать наваждение, Серёжа вернулся к работе.
Следующее утро принесло с собой жару, такую тропическую, что работать как-то перехотелось. Мозги грозились коротнуть, как перегревшийся процессор. Зевая, Серёжа выполз на улицу и попытался придумать, как ему охладиться. Сходить искупаться? Но фу, там люди…
Размышления прервала толерантная соседка тётя Лена, высунувшаяся из-за невысокого забора между участками.
— Серёженька, — нежно позвала она, — вы нам не поможете открыть банку? Заодно можете зайти и позавтракать с нами! Любите блинчики с вареньем?
К прискорбию своему Серёжа ощутил, что становится Карлсоном и практически отращивает пропеллер: внезапная тяга к варенью оказалась покруче, чем у этого персонажа.
— У Игорька, понимаете, рука, а мне сил не хватает… вот, открывайте. Это малиновое. Есть ещё вишнёвое, его тоже можно открыть.
Под ироническим взглядом временно однорукого мента Серёжа напряг все мышцы, чтобы не опозориться и победить прилипшую крышку. Эх, надо было почаще в спортзал ходить, прав был Олег, главное — ему об этом не говорить, а то будет гордиться до пенсии…
Банка подалась. Ура. Как раз тогда, когда Серёжа уже готов был признать поражение.
Блины были очень вкусные, и варенье тоже.
— Дом, который ты снял, говорят, что проклят, — ухмыльнулся мент. — Мужик, который его строил, помер. В наследство получил его брат, тоже помер. Только канализацию и успел наладить. Теперь ещё какой-то родственник владеет, и вроде как он болеет…
— Враки всё, — фыркнул Серёжа. — Проклятий не бывает, а дядька, который дом сдавал, нормальный, не похоже, чтоб помирать собрался!
— Наверное, это потому, что он в этом доме не живёт, — предположил мент и зловеще зашевелил перемазанными вареньем усами.
Где-то под ложечкой предательски кольнуло.
— Проклятий не бывает, — повторил Серёжа. — И вообще, наверное, там случилась детективная история с убийствами, а вы просто расследовать не умеете, только подозревать кого попало!
— Ну-ну, — хмыкнул мент.
— Мальчики, не ссорьтесь, — сказала тётя Лена, и тут же вспомнилась Татьяна Михайловна из «Радуги». Пришлось не ссориться, а ещё немножко поесть, пока влезало.
В проклятия Серёжа всё равно не верил даже ни на маленькую чуточку.
***
Ночью вокруг дома кто-то ходил. Сопел и пыхтел под окнами, дёргал дверную ручку. С утра Серёжа решил, что ему приснилось, но на влажной земле остались вмятины следов.
Ворота были заперты, суровая тяжёлая щеколда не выглядела взломанной.
Вряд ли это было проклятие, но кто-то шлялся по участку и нарушал право частной собственности! Спать мешал!
Серёжа мало чего боялся: эволюционный путь от зашуганного приютского гика до хозяина огромной компании не оставляет места страхам. Вот и сейчас он не испугался, а разозлился до того, что температура в окрестностях наверняка поднялась ещё на пару градусов от жара пылающей задницы.
Вызвать службу безопасности с работы? Так ведь эти солдафоны поставят в известность Олега, Олег будет волноваться, сорвётся из этих своих сирий… нехорошо!
Подумав ещё, Серёжа решил обратиться в полицию. Ту, что доступна прямо по соседству.
Симпатичная тётя Лена куда-то делась. Мрачный (как обычно) мент изволил завтракать исключительно кривыми бутербродами.
— А где, э-э-э, — замялся Серёжа.
— В город уехала, не всё же время ей тут сидеть! А у меня — ссылка. Санаторий. Сатанорий…
— Возможно, это правильно, — сказал Серёжа. — По крайней мере я тоже немного в ссылке. Как декабрист, если ты знаешь, кто это.
— Их ссылали в Сибирь, — отозвался мент. — Тут поближе. Чего надо?
— У меня под окнами кто-то ходил и хотел влезть в дом! А ворота были закрыты!
— Не иначе как проклятие действует. Ну, убьют, тогда приходи…
Несмотря на гипс, он очень ловко увернулся от прихватки, которую Серёжа схватил со стола и бросил в него.
— Да посмотрю я, посмотрю. Колбасу вот только доем. Хочешь колбасы, миллионер?
Серёжа хотел и не без изящества отрезал себе кусочек, положил на хлеб и смачно впился зубами.
Миллионеры, конечно, могут есть устриц (гадкие холодные сопли!), ананасы в шампанском (привет, изжога!) и стейк из оленины (жёсткий, воняет печёнкой, очень жалко оленя), но Серёжа любил чипсы, наггетсы и бутерброды с колбасой и сыром. Это было то, чего он больше всего хотел ещё в детстве, и ничего с возрастом не поменялось.
— Я миллиардер, — ради справедливости поправил он с набитым ртом.
— А я тысячионер, — гордо заявил мент. — Целых три тыщи до зарплаты. Ну что, пойдём смотреть?
Следы на земле он разглядывал внимательно, мало что не понюхал. Потом прошёл в дальний конец участка и показал Серёже калитку в заборе:
— Во, видишь? Отсюда он пришёл. Сейчас мало кто такие калитки делает, но он знал. Может, хозяин дом проверял?
— Ночью? — возмутился Серёжа. — И уж тем более не постучавшись? Странные хозяева!
— Согласен, — кивнул мент. — А давай-ка я к тебе в гости с ночёвкой приду. Если он опять явится…
— Что ты сделаешь, у тебя рука сломана!
— Есть ещё одна, две ноги и голова. Крепкая, сплошная кость!
Серёжа не собирался его звать. Нафиг надо! И так с какого-то перепуга перешёл на ты, будто с тем, с кем собирался дружить! Но почему-то сказал:
— Ладно, приходи, только с каким-нибудь одеялом. Спать тут негде.
— Спартанская обстановочка? Прикольно! — обрадовался мент. — Приду, пусть ваше величество не изволит волноваться.
Опять задница загорелась, эх. Ну как можно согласиться помочь и быть таким противным?!
***
В гости, и то мент явился не как нормальные люди, а через окно.
— Ты мог бы постучаться, — неодобрительно заметил Серёжа, отрываясь от ноутбука.
— Я крался и проводил разведку местности!
Рожа его сияла чистым детским восторгом. В волосах запуталась какая-то зелень: может, укроп, может, белена, а может, и лавр — Серёжа не разбирался.
— Детство, — буркнул он. — Посиди пока тихо. Мне поработать надо. Если хочешь чаю, то там плитка есть и чайник. И, кажется, чипсы.
— М-да. — Мент почесал репу. — Рановато я. Подожди.
Ушёл он опять через окно и пропал надолго; передумал, наверное. Иррационально Серёжа расстроился. Обещал, значит, помочь и слился… из-за плитки? Из-за работы? Вечно мужики присматриваются к нему и делают ноги, что серьёзные бизнесмены, что кокетливые альфонсы, что звёзды и звёздочки разного порядка. Оба внутренних голоса говорили, что эти люди просто мудаки и не лечатся, но Серёжа подозревал, что если вокруг все мудаки, то проблема не у всех, а у него лично.
Со злостью он потряс головой и торопливо позакрывал ненужные вкладки. Это мент, а не мужик! То есть мужик, но мент! И никаких авансов он не давал, а просто по-соседски согласился помочь разгадать тайну участка! Даже если бы и да, получился бы обыкновенный… курортный роман, вот.
Роман, ага, с этим придурком в кепке.
«Наверняка ему даже блёстки не нравятся», — предположил Птица.
Прошло ещё минут пятнадцать, и мент вернулся — через так и не закрытое Серёжей окно. При себе у него был трогательно-розовый магазинный пакет.
— Жрать-то, как я посмотрел, совсем у тебя нечего, — объяснил он. — Ну, сгонял вот.
— На три тыщи до зарплаты?
Мент по-детски застенчиво опустил ресницы, длинные и тёмные, как у девчонки.
— Чё такого, — пробурчал он. — Ничего и нету в магазине под вечер.
В пакете обнаружилась упаковка яиц, сосиски, парочка жухлых помидоров, печенье и слегка оплывший торт в виде задн… нет, наверное, всё же сердца.
— Кроме этой жопы других не нашлось, — хмыкнул мент.
Серёжа засмеялся и с неприличным хрюканьем согласился:
— На сердце эта жопа не очень похожа.
Анатомически невозможное кремовое чудовище они сожрали двумя столовыми ложками прямо из коробки, потому что другой посуды всё равно не было. А потом сидели на кухне, трепались о всякой ерунде, «о снах, о книгах», как пелось в нелюбимой Серёжей, но очень прилипчивой песне.
Сны и книги оказались похожи, а трактовки — такие разные, будто бы они с Игорем (невозможно про себя звать ментом того, кто тоже читал Альмодовара) смотрели на мир с разных полюсов, а то и из разных вселенных. Почему-то Серёже это нравилось, он терпеть не мог, когда с ним соглашались из вежливости, уважения или нежелания спорить. Лучше уж честно посраться от души, чем разводить тактичный бессмысленный кисель…
Над Маяковским они расспорились так, что услышали только третий, а то и десятый стук в дверь.
— Я сам, — предупредил Игорь и прокрался к выходу бесшумно, осторожно. Открыл её — и выругался в три колена, рванул в тёмный сад.
Схватив телефон и включив фонарик, Серёжа побежал за ним.
Участок был пуст, только покачивалась распахнутая калитка в заднем его конце. Дальше было несколько чужих заборов, невысоких, но и необозримых.
— Свалил, — досадливо бросил Игорь. — Шустрый, гад. Надо ещё караулить. Зачем приходил? Почему стучал? Куда, блин, девался?
— Оставайся уже до утра, — вздохнул Серёжа. — Вдруг опять придёт?
— Чертовски соблазнительное предложение, — ухмыльнулся Игорь. — Можно чаю ещё поставить и, кстати, мы насчёт Лили Брик не закончили…
Ночной ходок не волновал Серёжу нисколько. Он просто хотел ещё сидеть на пустой кухне над остывающими кружками и вдохновенно ругаться.
***
Яичница была кривоватая, но рожица с глазами-желтками и сосисочной улыбкой всё равно угадывалась.
— Одной рукой? — восхитился Серёжа. — Ну это звезда Мишлен!
— Навык, отточенный до совершенства, — фыркнул Игорь.
Получилось вкусно. Ничуть не хуже, чем у Олега. Лично Серёжа с кухней старался не связываться, будучи отрицательно кулинарно одарённым, и в своём «санатории» питался дошираками, йогуртами и прочим не требующим готовки кормом.
— Спасибо, — сказал он искренне. — Ты вовсе не такой отвратительный, как казалось!
— Ага, ты тоже, — с ухмылкой вернул комплимент Игорь. — Хотя и миллиардер.
— Есть выражение «олд мани». — Серёжа тщательно размешал сахар в чае. — Это когда богатство и статус привычны многим поколениям. Вроде как уже в крови. У нас такого нет в принципе, разве что какая-то потомственная интеллигенция… я-то о себе вообще ничего не знаю. У меня нью мани. Я гопник приютский. Мне это всё непонятно и непривычно. Хотя прикольно, конечно.
— Ты дофига занимаешься благотворительностью, — сказал Игорь, глядя тепло и прямо. — Знаешь ли, совсем не характерно для наших… хм… нью мани. Я интересовался. Все бы такими были, авось и жизнь бы стала получше.
Серёжу часто хвалили, иногда — так, что хотелось брезгливо оттираться от слюней и сахара. За благотворительность тоже. Но именно сейчас он отчего-то ужасно смутился, ощутил, что краснеет, и пожалел об этом, ибо, как все рыжие, заливался краской ярко, неровно и некрасиво, будто одолеваемый аллергией.
Игорь ушёл, пообещав зайти вечером, а Серёжа остался и попытался работать, но ничего толкового на ум не шло, и каждый созвон тянулся раздражающей липкой жвачкой.
Гусь свинье не товарищ, мент директору компании — тоже, но вдруг? А вдруг? А если? Хотя бы проклятый курортный роман! Ноги, жопа, дурацкая кепка, ужасные усы, секси мозг, и всё это в таком комбо, что хочется себе немедленно!
Вдруг он тоже не против?
Ближе к вечеру Серёжа сдался, сходил в душ, подмазал глаза блёстками, уложил волосы, надел самую белую футболку и вышел к воротам.
В это самое время у соседского забора припарковался ржавый дряхлый пепелац, не рассыпающийся на ходу лишь попущением господним. Из него выбрался какой-то белобрысый задрот и бодро кинулся Игорю на шею, стратегически обвиснув на здоровом плече.
— Привет! — радостно вякнул он. — Я тебе кое-что привёз! И посоветоваться надо!
— Надо же, вспомнил про меня, когда приспичило! — заржал Игорь. — Валяй, солнце моё незаходящее, излагай, а заодно можешь меня покормить чем ты там привёз!
Они ушли в дом, а Серёжа остался изнывать от бессмысленной и бесполезной ревности.
Вот всегда так, всегда, и менты в дурацких кепках оказываются кем-то там заняты!
Около десяти часов Игорь постучался (окна Серёжа предусмотрительно позакрывал) в дверь. Хотелось, конечно, открыть, но и не хотелось тоже; а если он белобрысого с собой привёл? Тогда что же, совсем помереть от ревности?
Серёжа притворился, что спит, а вскоре действительно заснул, потому что с годами бессонные ночи давались ему тяжелее, чем в студенческой юности. Вот она, старость, пенсия уже на подходе, скоро будет можно присоединиться к тем соседским бабкам, обсуждать давление, наркоманов и проституток!
Ночью его разбудили осторожные чужие шаги. Неведомый гость опять бродил вокруг дома — и опять бросился наутёк, едва Серёжа вышел на крыльцо. Догнать его не удалось, видимо, с физической подготовкой у мерзавца всё было замечательно.
Позвонить, может, всё-таки Олегу? Или не звонить пока? Ведь этот таинственный незнакомец просто ходит, ничего плохого не делает…
В раздумьях Серёжа так и не уснул снова.
***
Дошираки, йогурты и чипсы закончились, пришлось заказать доставку из ближайшего магазина и всё же прервать добровольное заточение дома. Само собой, серёжино вечное невезение тут же проявилось. Стоило курьеру начать копаться в багажнике в поисках заказа, как из соседнего дома вылез Игорь в компании своего гадкого белобрысого (и правда вместе ночевали! Отвратительно!), парочка пообнималась, и мерзкое создание уехало на своём ржавом корыте, ловко вырулив между курьером и канавой.
— Серёга, — позвал Игорь. — Я уж думал того, двери вскрывать! Ты чего не отзывался?
— Я спал, — соврал Серёжа. — Люди иногда спят, ты в курсе?
— Не-а. Мы, рептилоиды с планеты Жопа, никогда не спим, мы порабощаем человечество!
Курьер зашуршал в багажнике в два раза интенсивнее, выловил наконец-то нужные пакеты, отдал и рыбкой нырнул в машину.
— Парень, — хрюкнул Игорь ему вдогонку, — нас, рептилоидов, интересуют мозги, ты можешь расслабиться…
Невольно Серёжа засмеялся.
— Ты всё равно был занят, — сообщил он — хотелось бы верить, что гордо, но наверняка обиженно.
— Да чего занят-то, это ж Димка, он бы и сам не отказался чего-нибудь порасследовать, юный энтузиазм, понимаешь?
Ревность укусила очень больно (хотя, возможно, это был приступ выращенного на дошираках гастрита).
— Будто он для этого к тебе приехал!
— Ну, за советом… и пожрать привёз… это ж Димка, — повторил Игорь, будто это всё объясняло. — Типа младшего брательника, понимаешь? Выросли вместе. У наших предков большая семья… очень дурацкая… ещё Верка есть и Сонька! Тоже того, сестрички! Я всё думаю, что они малявки детсадовские, а взрослые уже девки, самостоятельные!
Ревность окончательно трансформировалась в приступ гастрита. Серёжа потёр живот и признался:
— У меня тоже есть друг вроде брата. С детдома ещё. Олег. Только он сейчас не в городе.
— Без братанов плохо жить, — глубокомысленно изрёк Игорь. — Слушай, там опять дошики у тебя? Я не специалист, но, по-моему, хреновая это диета, давай я хоть пельмешек сварю?
С радостью, облегчением и желанием поскорее найти в аптечке омез Серёжа согласился.
— Ну и вот так, — рассказывал Игорь, — насмотрелось это мелкое чучело с детства на ментов и пошло в академию, хотя мог бы на художника учиться или что-то такое. Ладно хоть он один такое придумал, а то, прикинь, вся семья! Это был бы уже клан! Как мафия, только менты! Хотя мы и так, из батьков только дядя Федя в полиции остался, но бывших-то ментов не бывает!
— Какой ужас, — вздохнул Серёжа. — Вообще я тоже хотел быть художником, но ещё я хотел много денег и славу, желательно не посмертную. А то у художников бывает. Вот. А Олег вообще дурак, он в армию пошёл, а после армии ещё служить остался. Горячие точки, вся фигня.
Вспомнилась ужасная ссора, когда было сказано очень много разного нехорошего, и они с Олегом вполне могли бы раздружиться навсегда…
— А потом он… не буду рассказывать, всякая фигня с ним случилась… и, короче, решил, что отвоевался и будет мою службу безопасности возглавлять. Только не всегда… иногда всё равно то в Сирию, то в Сомали…
— Пострелять, — уточнил Игорь очень ровно. — Развеяться.
— Нет, нет, как раз вот не для этого… гуманитарные миссии. Еда. Вода. Лекарства. Он как бы… ну, хочет немного исправить плохое… хорошим. И сейчас тоже где-то там.
— Познакомишь, — решил Игорь, и на его физиономии снова расцвела восхитительная улыбка.
Гастрит не угомонился (или ревность шевельнулась опять?). Серёже стало страшно, что героический и мускулистый Олег понравится Игорю больше. Он поник носом в пельмени и поскорее заработал вилкой.
***
Шёл дождь. Коварное питерское лето, только поманив солнышком, тут же разверзло все хляби небесные. Работать в такую погоду хорошо: ничего не отвлекает, вот Серёжа и работал, расписал план будущего масштабного апдейта, озадачил каждую команду, провёл три встречи и попытался победить длинное письмо из банка, написанное не по-человечески, а на языке тех самых рептилоидов с планеты Жопа. Так и наступил вечер, точнее даже, ночь, пришёл через предусмотрительно незапертую дверь Игорь и забухтел за нарушение техники безопасности.
— Может, это и вовсе привидение, — отмахнулся Серёжа. — Ты же говорил о проклятии!
— Нету его. — Для подтверждения Игорь мотнул головой так, что утерял кепку. — То есть, может, и есть, но там чистенько всё, никакого криминала, ничего подозрительного — кроме того, что этому владельцу домик нафиг не нужен, а сдать трудно, кому нужна хата с сортиром и гидромассажной ванной, но без дивана и стола?
— Мне! — заявил Серёжа. — Но в любом случае этот наш загадочный друг ничего плохого не делает. Ходит, стучит и всё.
— Нечего тут ходить и стучать! И ты заканчивай уже стучать, глаза красные, ты зелёный.
— Так я рептилоид…
— Нам, чешуйчатым, тоже отдыхать надо.
Серёжа послушался, закрыл ноутбук, сходил умыться, а вернувшись, обнаружил дары огорода: незрелые помидоры и перезревшие огурцы. Получился прекрасный полезный диетический ужин («и даже эротический!», — добавил проснувшийся внутренний голос).
— Постой, — спохватился Серёжа, — ты проверял? Про проклятие? То есть не про проклятие?
— Я умею подозревать кого попало, — с усмешкой напомнил Игорь.
— Может быть, я был неправ в отношении тебя, — признал Серёжа. — Но только тебя.
— Да так оно и есть, прогнила система, стухла…
Игорь печально засопел, напоминая сейчас не майора прогнившей тухлой полиции, а пацана лет этак тринадцати. Умилившись, Серёжа взял его за руку. Случайно. Само так вышло. Это внутренний голос ненадолго управление перехватил. «А теперь срочно снимать штаны! — добавил несправедливо обвинённый Птица. — Этот ваш детский сад с держанием за ручку не ко мне! Трахаться! Тра-хать-ся!»
Не успел Серёжа велеть несуществующему похабнику заткнуться, как Игорь перехватил его руку и придвинулся ближе.
Кошмар всё же, какой он был здоровенный, не человек, а опора ЛЭП, и электричества вокруг столько же, воздух гудит, как от коронного разряда…
— Меня интересует не система, а ты, — сказал Серёжа тихо, почти не размыкая губ. — И я уже успел тебя поревновать к этому твоему Диме и даже к Олегу!
— А мне рыжие нравятся, — отозвался Игорь. — Рыжие, ебанутые, прям как ты.
Коронный разряд перерастал в совсем невыносимую бурю, Серёжа поднял голову и поцеловал Игоря, потому что терпеть это дальше не смог бы и святой Себастьян.
Это было восхитительно. Поцелуи отдавали помидорами и зелёным луком, но даже это не мешало.
— Я не ожидал, — протянул Серёжа. — На мне очень скучные трусы. Может, я схожу и надену леопардовые стринги?
— Во-первых, мне похер, какие на тебе трусы, я их снять хочу, — ответил Игорь, — а во-вторых, щас тоже ревновать буду, это зачем же ты сюда леопардовые стринги приволок?
— Для того, чтобы в мире была красота, — томно вздохнув, объяснил Серёжа.
Что ж, Игорь был сам виноват и сам себя лишил зрелища роскошных трусов от Карин Жильсон. Впрочем, у него ещё будет шанс, точно будет, — уверил себя Серёжа, точной подсечкой роняя Игоря на себя — и на расстеленный спальник.
И тут в дверь застучали так, что она едва не слетела с петель.
— Это уже беспредел нахуй! — высказался Игорь и ломанулся наружу так, что злосчастная дверь едва не слетела с петель.
Серёжа был полностью согласен, а потому вооружился лопатой, стоящей в углу прихожей неизвестно для чего, и побежал следом с криком:
— Ты мочи, а я закопаю!
Тайный гость сбился с шага, споткнулся и был настигнут Игорем. Возможно, и стукнут гипсом, Серёжа не стал бы ни утверждать, ни возражать.
— Сергей Викторович! — завопил незнакомец. — Не надо мочить, не надо закапывать!
Включив фонарик в телефоне, Серёжа осветил «привидение». Вид оно имело грязный, жалкий, да и незнакомцем быть перестало.
— Мальвина?! То есть, тьфу, Александр? Что за личные инициативы?
— Рожа подозрительная, башка синяя, ну точно привидение, — сказал Игорь.
— Это не совсем личная, — со вздохом объяснил Мальвина, бывший олегов сослуживец, а ныне сотрудник службы безопасности. — Это Олег Давидыч, как узнал, что вы отдыхать поедете, приказал… то есть попросил присмотреть. Я присматривал, ходил проверял, закрыты ли окна, нет ли мин… то есть не накакали ли собачки какие-нибудь!
— Димка бы сказал, что тут ПТСР во всей красе, — заметил Игорь. — И чё, не накакали?
— Ты накакал! — взвился Мальвина. — Яйца тут катил к нашему команди… боссу! На ночь оставался! Сто пудов ты насильник! И ещё хуже — альфонс! А босса всякий обидеть может!
Серёжа изумился такой оценке себя самого. Его стало сложно обидеть лет, наверное, с тринадцати, а уж потом, когда новоиспечённый бизнес пошёл в гору… он, скорее, сам обижал тех, кто пытался его отобрать!
— Слышь, Золушка…
— Мальвина!
— Ну Мальвина, — поправился Игорь. — Ты ж только хуже сделал, сводником, считай, поработал, если бы не ты, я бы и ночевать не припёрся!
— Плохо, — понурился Мальвина.
— Хорошо, — возразил Серёжа. — Уезжай нафиг, привидение! За сводничество получишь премию, за то, что попался — люлей от Олега Давидыча, а за охрану — тройку с двумя минусами! Я сам скажу, что у меня всё в порядке.
— Ехай-ехай, — кивнул Игорь. — Я прослежу.
Через полчаса он вернулся.
За это время Серёжа решил, что все беды заключаются в отсутствии леопардовых стрингов на их законном месте, то есть на нём, помылся, намазался последними блёстками и переоделся. То есть переразделся. Вряд ли стринги можно считать за одежду.
Игорь потерял дар речи, уронил челюсть на пол, вытаращил глаза, ещё бы немного — и в обморок упал, но менты всё же люди крепкие, обморока не случилось.
А что случилось — было со всех сторон прекрасно и удивительно, спать же ночью, конечно, не пришлось.
Утром любовник, равномерно усеянный мигрировавшими с Серёжи блёстками, ушёл. От настигшей благодати было так хорошо, что Серёжа отменил к чертям собачьим все встречи и лёг спать в слегка пострадавшем от бурной любви, но всё ещё пригодном для использования спальнике с волками.
Курортный роман или что там… сто пудов оно закончится вместе с дачным сезоном… но пусть пока продолжается!
Свежий воздух, кажется, начал оказывать положительное влияние, Серёжа отлично выспался, а проснувшись, обнаружил на крыльце миску клубники. Источник подношения в перемазанном ягодным соком гипсе поливал цветы за своим забором, нарядившись в пляжные шорты в попугаях и пальмах. Первые были оранжевые. Вторые фиолетовые. Аж глаза резало.
— У тебя идеальный вкус, — мурлыкнул Серёжа из-за забора.
Игорь смущённо хрюкнул, изобразил Мэрилин Монро в фильме «Зуд седьмого года», закономерно облился из шланга, но никто от этого не расстроился.
***
Всё в этом мире конечно, кроме человеческой глупости. А вот отпуск и лето проходят слишком быстро.
Серёжа собрал вещи и сердито побросал их в багажник очередного каршеринга.
«Надо купить большую чёрную тачку», — сказал один внутренний голос.
«Нет, фиолетовую, и чтоб в перламутр!» — заспорил второй.
«Цыц! — велел обоим Серёжа. — Мы за экологию и разумное потребление. Купим лучше электросамокат».
«Да ты ёбу дал», — ужаснулись оба голоса хором. Зато заткнулись.
— Серёженька, — позвала из-за забора тётя Лена, — уже уезжаешь? А пирожков?
— Пирожков да, — голодно сглотнув, отозвался Серёжа. Только дурак бы отказался!
Уезжать не хотелось.
То есть очень хотелось домой, в башню, на ортопедический матрас, на любимый диван, и чтобы доставка не одна (с запуганным курьером), а пятьдесят на выбор!
Но как же не хотелось прекращать курортный роман…
Вспомнишь заразу — появится сразу, вот и Игорь появился, победно потрясая освобождённой от гипса рукой. Рука была бледная, незагорелая, в отличие от второй, и очень смешная.
— И я в город, — объявил он, хватая пирожок с тарелки. — Неужели дождался! Подвезёшь? Или я могу на мотоци…
— Нет, не можешь, — грозно заявила тётя Лена. — Лучше я тебе прямо вот тут дома что-нибудь заново сломаю. Никаких мотоциклов, пока рука не восстановилась!
— Домашнее насилие, — констатировал Игорь и быстренько запихал в бездонную пасть ещё пирожок.
Конечно, Серёжа его подвёз до дома (офигеть, квартира в самом центре, офигеть, как этот дом ещё на кирпичи не рассыпался!), печально попрощался и уехал к себе.
Как теперь от этого отвыкать? Яичница с сосисочной улыбкой, дурацкие шутки, колючие утренние поцелуи, разговоры, кофе, вообще всё!
Сотрудники, шепча, что боссу отпуск как-то плохо помог, разбегались по углам и бурно работали (или изображали это).
Ближе к полуночи электронная секретарша Марго сообщила о посетителе.
— Дай связь, — распорядился Серёжа. — Кто вы и что вам надо?
— Бьёт копытом, землю роет боевой сперматозоид, — донеслось из интеркома. Картинка пока не прогрузилась, но её и не нужно было.
Торопливо нажав кнопку, Серёжа выскочил к лифту встречать.
— Ты опять меня в чём-то подозреваешь или это… или хочешь продолжать дачный роман?
— А ты что, не хочешь? — надулся Игорь, умудряясь быть выше, но смотреть снизу вверх. — Мент — это слишком позорно?
— Нет, нет! — быстро выкрикнул Серёжа. — То есть мент — это ужасно, но я готов терпеть! И страдать! Очень долго!
— Тогда ладно, — успокоился Игорь. — Я купил шавуху на Приморском, к ней дали картоху фри. Отдельно. Так что шава мне, а картоха тебе, терпеть её не могу.
Разговор Серёжа продолжил уже наутро, за второй кружкой кофе.
— Я тоже кое-что хочу купить. Дачу. Ту.
— Ты, конечно, можешь, — согласился Игорь, — но ведь наша дача теперь тоже твоя.
Серёжа растаял и превратился в булькающую розовую лужу с искорками (по крайней мере так это ощущалось).
— Я… тронут, — выдавил он. — Я… это же как семья, да? Настоящая семья? Но Игорь, я не смогу трахаться там, где слышит тётя Лена! Я же со стыда помру!
— А, то есть ты купишь ебливый дом? Годится! Забор снесём нахер, да и всё.
Честное слово, Серёжа был готов снести все заборы на свете.
Возможно, как раз это и произошло.